Многие думают, что былая слава рационализаторов ушла в прошлое. Однако у нас в городе немало рабочих и инженеров, рационализаторские предложения которых позволяют предприятиям экономить приличные суммы.
С вопросом, внедряются ли сейчас на машиностроительных предприятиях рацпредложения, мы обратились к руководству Балаковского завода запасных деталей (ЗЗД) и тут же получили ответ: приходите, все сами увидите.
На заводе нас встретила начальник бюро технического отдела и фактический куратор всех рабочих-рационализаторов Ирина Чупахина. Для беседы она пригласила пять самых выдающихся изобретателей предприятия и сама ответила на первый вопрос: – Какой путь проходит рацпредложение от своего зарождения до воплощения?
– Допустим, человек работает над каким-нибудь технологическим процессом. Сразу или через некоторое время ему в голову приходит идея, как можно облегчить ту или иную сторону работы. Он приходит ко мне, заполняет соответствующий бланк. Я передаю его главному инженеру, и после его визы рацпредложение внедряется в производство. Через некоторое время специалисты просчитывают экономический эффект, а рабочий получает премию. На нашем предприятии она может составлять до 15 тысяч рублей. – А как рождаются идеи? – спросили мы уже у самих рационализаторов.
– Да у всех по-разному, – вызвался отвечать первым Валерий Гончаров. – Все зависит от специфики производства. Я вот котельщик сборочного цеха. Работа заключается в сборке различных конструкций. Поработаешь с конструкцией пару недель – хочешь-не хочешь, а придумаешь, как оптимизировать работу. Если, конечно, голова на плечах есть. А вот у Степана Ивановича, литейщика, совсем другие проблемы.
– Да, – подтвердил Степан Пушкин, – в литейном деле главный бич – это брак. 5–8% на него закладывается для любой детали. Моя задача – уменьшить эти проценты. Вот, скажем, есть у нас деталь, фактически кормящая весь завод. Однако брак по ней доходил до 10%. Мы долго бились над техпроцессом, меняли технологию подвода металла, еще кое-что, пока наконец мое предложение не снизило процент брака до 4,5. Экономия для предприятия в год составила 900 с лишним тысяч рублей. – Вы постоянно работаете над нововведениями?
– Смотря какой случай, – вступил в разговор Евгений Потехин. – В советские времена, когда завод был нагружен под завязку и партии деталей шли десятками тысяч с широчайшей номенклатурой, для рационализаторства была огромная ниша. А сейчас очень многие наименования идут мелкими партиями. Какой смысл придумывать и внедрять рацпредложения, если нужно изготовить всего несколько десятков штук? Или еще хуже, что уже было однажды: завод получает большой заказ, мы некоторое время работаем, внедряем нововведения, а через некоторое время заказчик идет на попятную и от заказа отказывается.
А вот у Николая Васильевича рационализаторская работа поставлена на поток. Весь цех свой уже перестроил.
– Это точно, – вступил в разговор Николай Карпенко. – А что было делать? Наш литейный цех проектировал институт, по своему профилю занимающийся сельским хозяйством. Что они могли путного спроектировать? Переделывали все. Эффективность и долгосрочность службы каждого элемента мы повысили в несколько раз. – Для этого вам приходилось проходить специальное обучение?
– Специальное – нет. А вот над справочниками и техлитературой постоянно сижу.
– Да и каждый из нас, кто рационализаторством занимается, тоже из библиотек не вылезает, – добавил Степан Пушкин. – Правда, в свое время больше было специальной литературы. Она целыми кипами на рабочих местах лежала. Этим, собственно, и отличается рабочий-рационализатор от всех остальных: интересом ко всему новому и лучшему, что было достигнуто в его отрасли. – Вот вы все пятеро – люди уже в возрасте. А смена у вас, рационализаторов, растет?
– Есть смышленые ребята, будет на кого производство оставить.
На наши вопросы отвечали ЛУЧШИЕ рационализаторы Балаковского завода запасных деталей (на фото слева направо): Евгений Потехин, Валерий Гончаров, Николай Карпенко, Степан Пушкин, Василий Травин.
Cегодня
